Сын за отца
Семен Григорьев, позывной «Плохой», - доброволец, его первый штурм еще впереди, сейчас он в тыловом расположении. Ему девятнадцать. Только-только окончил колледж и пошел воевать. По стопам отца.
«Отец был мобилизован в 2022-м. Занимался покраской машин, ремонтом. Мы с ним вместе работали. Как я отнёсся к известию, что его мобилизуют? Конечно, плохо. Я и так его редко видел. А тут - ещё и уезжает. Не знаешь, что с ним может случиться», - рассказывает Семен.
Потом молчит. В нескольких секундах тишины – важнейший этап жизни, возможно, главное принятое решение:
«Как возраст позволил, решил пойти по его стопам. Отец отнёсся положительно. Говорил, чтобы я пытался к нему попасть. Чтобы хорошо служил и слушался командиров».
- Ты когда-нибудь думал, что станешь военным?
- Да. С детства мечтал. И теперь уже стал.
Штурмовики работают парами. После того, как «подскочили» к вражеским позициям, начинается мрачная зачистка: в блиндажи противника летят гранаты, двойки бойцов идут по линии укреплений внутри и уничтожают все, что видят. Семен учится этой науке прямо сейчас – его курс молодого штурмовика подходит к концу, знания он уже получил, и когда вы будете читать эту статью – он уже будет «на нуле».
«Как скрываться от «птичек», нам рассказывали, - объясняет «Плохой». - По полке ходим не пешком - пригибаемся, бегом. Если «птичка» летит на тебя - прыгаем под неё, чтобы не успела развернуться».
В населенных пунктах укрепления – это, как правило, бывшие жилые дома, их и нужно штурмовать. Граната в окно или дверной проем, рывок, удар ногой в дверь. Зачистка. Комната за комнатой, подвал за подвалом.
«В доме мы должны работать двойкой, - объясняет молодой боец. - Один спит час, другой держит сектор. Смотрит в окна, контролирует перекрестки. Потом меняемся. Нельзя расслабиться ни на секунду».
На взятой точке
Но взять опорник- полдела, самое тяжелое начинается потом. Когда группа захватывает точку - она оказывается отрезанной от мира.
Вся линия фронта километров на двадцать в обе стороны кишит беспилотниками: транспорт здесь уже попросту не ездит.
Если в 2023 году попасть на линию боевого соприкосновения могли и мы, журналисты, и медики, с нее можно было выйти с группой эвакуации, то сейчас дороги к ЛБС - сплошное кладбище сгоревшей техники.
Дроны летают не по одному, а десятками: любая машина, любая группа людей, появившаяся в поле их зрения, что с их стороны, что с нашей, мгновенно уничтожается.
Так что попасть на позицию, выйти с неё, эвакуировать раненых, получить подвоз еды или боеприпасов - задача нетривиальная. Иногда - невыполнимая.
Штурмовики сидят в занятом доме или в окопе порой неделями: нет возможности завести на позицию закреп (смену), а их вывести. Едят то, что сбросят дроны: тушёнка, вода, сухпай. Печи не жгут - дым демаскирует. В холоде, в голоде, в постоянном напряжении они проводят дни и ночи, дежурят по очереди.
Дроны-доставщики - почти единственная связь с тылом, не считая храбрых и отчаянных водителей матобеспечения, которые, рискуя жизнями, везут необходимое бойцам на багги или квадроциклах.
«Обычно небольшой дом два человека удерживают, - говорит «Плохой». - Один смотрит за входом, другой - в окна. У нас есть накидки от ночных «птичек» - укутываемся. Можем перекусить быстренько, если в небе тишина».
Когда приходит смена, когда линия фронта сдвигается и на закреп заходят другие ребята, штурмовики возвращаются в глубокий тыл. Те, кто выжил. Там отдых, горячая еда, баня. И ожидание следующего штурма.
